Новая сказка на ночь...

Новая сказка на ночь...

Лики смерти

«Сон разума рождает чудовищ»


Эдгару Аллану По посвящается.

Он ложился спать. На стул были брошены брюки и рубашка. Слышно как льется вода в ванной – это вечерний душ. За окном серая осеняя ночь. Клочья рваных, грязных облаков носились как сумасшедшие по всему черному, холодному и неспокойному небу. В оконное стекло врезался ветер чудовищной силы, который стонал как раненный зверь, просясь в квартиру, в этот островок спокойствия и безмятежности. Зажжённая спичка подлетела к сигарете, и голубой дым тихо стал растекаться по комнате. Пепел слетал в хрустальную пепельницу, встречавшую его в свои объятия. Последняя чашка чая была выпита, и оставалась одна, сиротливо стоять на столе. «Все хватит, пора ложиться спать». Луна подтверждала эту мысль, убаюкивая человеческий разум. Он лежал на кровати и смотрел в окно на луну, которая ему улыбалась. Его глаза постепенно закрывались. Великий сон брал свое…

Он лежал на кровати и смотрел в потолок. Пробило полночь, и все замерло. Маятник часов замер в крайнем левом положении, уже не слышно звука капель из вечно подтекавшего на кухне крана. Ветер-зверь стих за окном. Осенние желтые листья, оторвавшиеся от веток в последний путь, замерли на одном месте в воздухе. Его внимание привлекла маленькая черная точка на потолке. Он внимательно к ней пригляделся, и понял, что точка увеличивалась в размерах. Она все росла и росла, и, достигнув размеров средней тарелки, стала принимать форму капли, готовой в любой момент упасть с потолка. Вот она уже нависла над ним, и с огромной силой упала ему на грудь. Дыхание перехватило, ему не хватало воздуха, чтобы наполнить легкие. Во рту, как вмерзший в айсберг корабль, замер крик. Капля не растеклась, а образовалась в фигуру в черном балахоне. Ледяной озноб и дикий ужас поразил каждую клетку его тела – на его груди сидела смерть. Он схватил ее за капюшон, и захотел взглянуть ей в глаза, но новая молния ужаса поразила его до основания мозга. В капюшоне, внутри балахона ничего не было, лишь только черная, вязкая и липкая темнота, струившаяся наружу…

Он резко вскочил с кровати, холодный пот, вязкий и липкий как темнота, покрывал его лоб. За окном, над ним, со страшной силой насмехался ветер-зверь, норовя посильнее ударить в оконные стекла. Ветер-зверь зло бесился там, где в свои владения вступила ночь. Осенние листья кружились на ветру в диком и безудержном вальсе, дразня и смеясь над ним. Маятник продолжал монотонно отсчитывать секунды его жизни, а часы показывали два часа ночи. Он понял, что это был сон, но слишком правдивым. Он лег обратно в кровать и накрылся с головой одеялом. В это время он услышал сначала оглушающий его, а
потом нисходящий в полную тишину звук: «тук, тук, тук». То было его сердце: «тук, тук. тук.. тук…».